May 15th, 2014

трубка

Вспомнилось что-то

Я стараюсь вообще не вспоминать. Но тут что-то с подругой заговорили о современной педиатрии.  Андрюша, будучи грудничком, попал в больницу для новорожденных с аццким поносом. Тогда мамы там лежали отдельно, а дети отдельно. Пришел покормил и ушел в строго отведенные часы, 6 раз в день. И он плакал без меня и его накачивали димедролом. И я тоже плакала без него и когда я приходила заплаканная, меня не пускали, потому что у меня было красное лицо. И у меня был лактостаз. И температура была 40,2, наверное, неделю. Я с ней ходила по городу, собирала бумажки, кормила, жила. Как-то до этого у меня было 39. Мне больно было лежа открыть глаза. Но тут никому не было дело до того, что мне больно открыть глаза. Надо делать дела. И я две недели вообще ничего не ела, чтобы он, наконец, прекратил поносить. А он не прекращал и мне пришлось отказаться от ГВ, как только перевели на смесь, диарея прекратилась.

В палатах, где спали мамы, было по 16 человек. Там нельзя было сушить трусы на батарее, за это выгоняли. При этом в отделении жили кошки и спали в кастрюлях. Не было мест для приема пищи. Да никто и не ел, там было всем так плохо, что еда не лезла. И в душе в подвале сквозь пол росло дерево высотой до потолка. А потом приехали в больницу для новорожденных какой-то депутат с женой и ребенком. И жену с ребенком положили вместе. Там не было платных мест. Но он очень орал и их положили. А мы продолжали ходить по 6 раз в день. Наступал такой автопилот, что я иногда уходила оттуда на улицу в тапочках и маске и не замечала этого. Тетки лежали там по 3 месяца и тоже уже были близки к помешательству. Они могли встать в 2 часа ночи и бежать спотыкаясь кормить, думая, что проспали. И только на улице понимали, что это сон.

Сейчас там построили новый корпус и мамы с дитями воссоединились. Проезжаю мимо и слезы наворачиваются.